
Вероника Степанова
психолог · 1 неделю назад · 6 мин чтения
Диссоциация личности простыми словами — это состояние, когда человек как будто живёт не одной цельной жизнью, а двумя разными образами. Один образ может быть маленьким, испуганным, уязвимым. Другой — грандиозным, успешным, красивым и таким, которому все должны аплодировать.
Я не говорю сейчас о диагнозе. Речь о психологическом механизме: человек не может соединить в себе противоположные части и начинает существовать то в одной, то в другой. Отсюда ощущение фальши, странной несостыковки, когда внешне всё роскошно, а внутри будто бы сидит испуганный ребёнок.
Представьте человека, который с утра может быть обычным, тревожным, зависимым от чужой оценки. А потом надевает дорогую одежду, включает камеру, выходит к людям — и становится совершенно другим. Смелым, всемогущим, недосягаемым.
Это не обязательно обман в примитивном смысле. Человек может искренне проживать обе эти части. Просто они плохо знакомы друг с другом.
Одна часть говорит: «Я ничто». Другая отвечает: «Я королева». И между ними нет спокойного взрослого человека, который мог бы сказать: «Да, я могу быть уязвимой. Да, я могу быть заметной. И мне не надо доказывать миру, что я либо великая, либо никчёмная».
Вот эта полярность — всё или ничего — и создаёт внутреннюю драму. Человек то раздувается до огромного мыльного пузыря, то сдувается так, что сам себя не узнаёт.
На примере публичного образа Лерчек я вижу именно такую двойственность. С одной стороны — бесконечный успех, дорогая жизнь, цифры, продажи, идеальная семья, путешествия, красота, ощущение, что всё возможно. С другой — образ маленькой, простой, испуганной девочки, которой хочется, чтобы её пожалели, защитили, сказали: «Молодец».
«Самое страшное — остаться без образа, через который вы дышите»
И возникает вопрос: а где вы настоящая? Почему вы так раскололись? Почему как будто бы одна ваша часть должна спрятаться, а другая — всех покорить?
Похоже, что огромный внешний образ иногда создаётся не потому, что человеку просто нравится успех. Он может быть нужен как защита. Как способ не встречаться с той частью себя, которая кажется серой, слабой, неинтересной, недостаточной.
Такой человек может чувствовать: если я не на сцене, если мной не восхищаются, если я не достигаю чего-то колоссального — то меня как будто нет. И тогда обычная жизнь становится невыносимой. В ней нет прожектора, нет аплодисментов, нет подтверждения: вы ценны.
Публичный образ Лерчек я подробнее разбираю отдельно: Психологический разбор Лерчек: публичный образ и гонка за успехом.
Иногда это другое я становится чем-то вроде аватара. Через него можно делать то, на что в обычной жизни страшно решиться: просить много денег, выходить на огромную аудиторию, требовать внимания, рисковать, заявлять о себе.
Человек словно говорит себе: это не я, маленькая и тревожная, сейчас всё это делаю. Это она. Та красивая, сильная, успешная. Она выходит на сцену, а я могу отсидеться в стороне.
Мне вспомнился фильм «Субстанция»: там как будто одна жизнь существует отдельно от другой. Одно тело спит, а другое прыгает, бегает, живёт ярко. Здесь может происходить похожее внутреннее разделение: «Вот она» — публичная, эффектная, всемогущая. А «я» — где-то дома, спрятанная, маленькая.
Проблема в том, что образ начинает требовать всё больше питания. Его надо постоянно выгуливать: показывать достижения, красоту, успех, власть, признание. Иначе человек остаётся наедине с тем, от чего столько лет убегал.
Для человека, который держится на внешнем восхищении, ограничения могут переживаться очень болезненно. Не потому, что он просто любит внимание. А потому, что без внимания рушится конструкция, на которой всё стояло.
Где демонстрировать своё ложное я? Ложное я — это образ, который человек строит, чтобы выглядеть таким, каким, как ему кажется, его примут и полюбят. Где выпускать своего аватара, своё второе тело, своё альтер эго?
Если ответ: нигде, — начинается паника. Потому что без этого образа человек чувствует себя никем. Он как будто бы получает кислород только через признание: лайки, деньги, восторг, цифры, чужие взгляды.
И вот здесь появляется зависимость не просто от успеха, а от постоянного подтверждения собственной значимости. Нужны всё новые доказательства: больше денег, больше зрителей, больше роскоши, больше масштаба.
Но масштаб не лечит внутреннюю уязвимость. Он может её очень эффектно прикрывать.
Когда человек отчаянно стремится к достижениям, он часто обращается не к публике. Он обращается к какой-то важной фигуре из прошлого. Как будто бы всё ещё хочет услышать: «Молодец. Надо же, как я горжусь тобой».
Это может быть родитель, от которого не хватало тепла, признания, восхищения. Не обязательно речь идёт о плохих родителях. Иногда ребёнок просто не получил именно того отклика, который был ему нужен.
И тогда во взрослом возрасте начинается странная гонка. Человек зарабатывает, строит, достигает, становится заметным — но остановиться не может. Потому что внутри звучит старый вопрос: «Ну теперь-то вы видите, чего я стою?»
А признание окружающих быстро заканчивается. Люди похлопали, посмотрели, переключились на кого-то другого. И нужно снова создавать событие, снова удивлять, снова поднимать ставки.
Так вместо устойчивой самооценки возникает качеля: либо «я ничто», либо «я лучшая». Спокойная середина кажется скучной, почти несуществующей.
Сначала нужно увидеть сам раскол. Не ругать себя за него, не объявлять себя фальшивой, а честно признать: да, во мне есть часть, которая хочет блистать. И есть часть, которой страшно, одиноко и очень нужно, чтобы её приняли.
Пока вы признаёте только одну часть, вторая будет возвращаться. Если разрешаете себе быть исключительно сильной — накроет беспомощность. Если разрешаете себе быть только маленькой и несчастной — захочется резко доказать всем своё превосходство.
Цель не в том, чтобы уничтожить яркий образ. Не надо превращаться в серую мышь и гордо называть это аутентичностью. Цель в другом: чтобы успех не был единственным способом дышать.
Вам не нужна огромная сцена, чтобы иметь право быть живой. Иначе ваш собственный аватар однажды начнёт управлять вами.

© Вероника Степанова и Александра Степанова