
Вероника Степанова
психолог · 1 неделю назад · 6 мин чтения
Психологический разбор Лерчек — это не попытка поставить человеку диагноз по картинке из соцсетей. Я говорю о том публичном образе, который считывается со стороны: в нём одновременно много силы, детскости, грандиозности и какой-то очень уязвимой маленькой девочки. И вот это сочетание, как мне кажется, многое объясняет.
Валерия Чекалина, известная как Лерчек, для меня долго выглядела парадоксально. Я видела огромные цифры, успех запусков, бесконечно меняющиеся продукты, но не могла понять: как это возможно? Кто на это откликается, почему именно эта девушка вызывает такое внимание?
А потом я стала смотреть интервью и увидела, что в ней есть высокий социальный интеллект. Она умеет устанавливать связи, она чрезвычайно активная, деятельная, амбициозная, харизматичная. В ней действительно много энергии, она живая, отзывчивая, щедрая, умеет быть яркой.
При этом в речи проскальзывает совершенно другая сторона. Как будто перед нами не женщина, которая оперирует огромными масштабами, а очень простая, непосредственная девочка. И это, между прочим, может сильно цеплять людей. Возникает ощущение: «Она как мы, такая же простая девчонка. У неё получилось — значит, и у меня получится».
По тому, что видно со стороны, именно эта смесь и работает. С одной стороны — невероятная работоспособность, умение быть в центре внимания, тянуть огромный объём дел. С другой — детская непосредственность, которая вызывает желание не соревноваться с ней, а пожалеть, защитить, поддержать.
Мне кажется, здесь есть две крайности. Одна часть строит масштабный образ: дорогая жизнь, идеальная семья, путешествия, красота, успех, деньги. Всё должно быть большим, ярким, блестящим. Посмотрите, чего я стою.
«Большой успех не отменяет вопроса: где вы настоящая?»
А рядом — другая часть: уязвимая, испуганная, как будто бы маленькая девочка. Я её вижу и в образе серой мышки, и в образе отличницы, которая боится ошибиться, и в состоянии, где очень хочется, чтобы кто-то наконец сказал: «Молодец».
Получается огромный мыльный пузырь. Он красивый, сияющий, заметный. Но внутри него может быть много тревоги: а вдруг я недостаточно хорошая, а вдруг меня не любят, а вдруг я перестану быть интересной?
Тему внутреннего расщепления между публичным образом и ощущением себя я разбираю отдельно Диссоциация личности простыми словами: как проявляется. Здесь же мне важнее другое: такая внутренняя двойственность иногда становится мощнейшим топливом для достижений.
Вы спросите почему? Потому что успех иногда нужен не ради самого успеха. Не ради денег, дома или очередной красивой картинки. За ним может стоять очень детское желание получить одобрение.
Как будто бы человек кричит: «Любите меня, обращайте на меня внимание. Смотрите, как я прекрасна, как я великолепна. Я заработаю все деньги мира». Но кому он это говорит?
Часто за этим стоит важная фигура из детства. Мама, папа или кто-то другой, от кого очень хотелось услышать: «Доченька, молодец. Я горжусь тобой. Я рад, что ты у меня есть». И когда этого ощущения внутри нет, человек начинает добывать его снаружи — миллионами, лайками, восхищением, постоянной гонкой.
Проблема в том, что цифры быстро перестают насыщать. Сегодня нужно десять, завтра двадцать, потом ещё больше. И в этой гонке можно перестать понимать, что происходит с вами самими, с близкими, с отношениями.
Большой успех сам по себе не проблема. Но если он нужен только затем, чтобы спрятать ощущение собственной малости, остановиться будет очень трудно.
Когда речь заходит о сложных вещах — бухгалтерии, налогах, ответственности, последствиях решений, — у человека иногда включается детская позиция. Как будто бы он становится меньше, беспомощнее, наивнее: «Мне сказали, что всё хорошо», «Я не подумала».
Это и есть инфантильность как психологическая защита. Не просто безответственность, а попытка психики уйти туда, где страшное решение принимает кто-то взрослый и сильный. Пусть объяснит, пусть спасёт, пусть разберётся.
Такая позиция может быть очень выгодной. Она покоряет, особенно мужчин: появляется желание защитить, обнять, помочь. Но вот в чём подвох: маленькая девочка может вызывать сочувствие, а последствия взрослых поступков всё равно никуда не деваются.
При этом я не думаю, что инфантильный образ означает полное отсутствие контроля. Чтобы быть трудоголиком, постоянно работать перед камерой, запускать проекты и держать внимание аудитории, нужна серьёзная самоорганизация. Здесь и возникает противоречие: человек может быть очень собранным в достижениях и совершенно беспомощным там, где нужно признать неприятную реальность.
Иногда у меня возникает ощущение, что для таких людей деньги — это не совсем деньги. Скорее вкладыши из старых жвачек: их можно собирать, менять, копить, покупать на них всё новые игрушки.
Помните эти вкладыши? Они были важны, ими обменивались, их хотелось иметь побольше. Но они не ощущались чем-то по-настоящему опасным или ограниченным. Вот и здесь может появляться такая же лёгкость: заработала, потратила, вложила, снова заработала. Всё быстро монетизируется, всё можно превратить в движение, картинку, событие.
Это сильная сторона для блогера: человек умеет видеть, что можно превратить в продукт, как удержать внимание, как сделать из своей жизни постоянный поток материала. Но далеко не каждому такой способ жизни подходит. Для кого-то это ощущение свободы, а для кого-то — путь к полному истощению.
В интервью Лерчек говорила о сексуальных отношениях с женатым мужчиной и объясняла своё состояние словами: «А живём один раз, можно сказать, вот есть и есть. Всё, что ошибки совершу, все мои».
В этой фразе снова слышится детское «здесь и сейчас». Желание не просчитывать последствия, не думать на три шага вперёд, а взять то, что хочется в данную минуту. Иногда это даёт человеку смелость. Но иногда превращается в неумение выдерживать реальность.
В отношениях с мужем, как мне кажется, тоже могла возникнуть тяжёлая конкуренция: кому достанется сцена, кто важнее, кто заметнее, кто успешнее. Подробнее о том, как строятся отношения двух людей, которым необходимо восхищение, я говорю отдельно Отношения двух нарциссов: конкуренция в паре.
Итак, публичный образ Лерчек показывает простую, хотя и неприятную вещь: можно быть очень успешной, яркой, деятельной — и при этом отчаянно нуждаться в том, чтобы вас наконец-то признали. Только чужие аплодисменты не заменят вам собственного ощущения: «Я есть».


© Вероника Степанова и Александра Степанова