Психологический разбор Глюкозы — это мой взгляд на публичный образ певицы, в котором рядом живут дерзкая хулиганка, мультяшная героиня и очень уязвимая девочка. Я не ставлю диагнозов по интервью, песням и фотографиям. Но по тому, что видно со стороны, можно поговорить о страхе взросления, масках и о том, почему яркий образ иногда становится не свободой, а убежищем.
Глюкоза давно существует для публики не просто как певица, а как персонаж. Сначала была мультяшная героиня, потом — бесконечные перевоплощения, космические костюмы, подчеркнутая эксцентричность. И это, на мой взгляд, не случайный набор нарядов, а довольно точное продолжение её внутренней истории.
Почему Глюкоза производит впечатление «вечной девочки»?
Она миниатюрная, щуплая, с подростковой пластикой и стилистикой. Сорок лет — а считывается не солидная взрослая женщина, а девочка-пацанка, иногда даже двенадцатилетний мальчик. Есть такие люди: маленькая собачка до старости щенок. Похоже, это как раз тот случай.
Но внешность здесь не главное. Важнее то, что образ девочки будто даёт разрешение не входить до конца во взрослую жизнь, где есть возраст, последствия, ответственность, потеря внимания, конкуренция с теми, кому восемнадцать.
Представьте, что человек много лет удерживал интерес публики молодостью, дерзостью, необычностью. А потом приближается рубеж, который внутри переживается как катастрофа: «Ну всё, сорок лет приближается, ужас и кошмар. Как же я буду жить дальше? Как удерживать внимание?» Не обязательно это произносить вслух. Иногда это видно в том, как человек отчаянно пытается стать ещё более ярким, странным, молодым, космическим.
Страх взросления — не всегда про возраст в паспорте. Часто он про фантазию: если я перестану быть девочкой, меня перестанут любить, выбирать, замечать. И тогда женщина начинает воевать не со временем, а со своей взрослой частью. А взрослая часть, между прочим, не обязана превращать вас в унылую тётю с выражением лица «я уже всё видела».
Что я вижу в публичном образе Глюкозы?
Я вижу человека, которому естественно жить через персонажей. «Меня зовут не Наташа, я Глюкоза. Это не я, я всё равно мультик» — примерно так устроена эта внутренняя логика. Образ создавался вокруг неё, но и сама она, похоже, очень органично в него вошла.
Вы спросите почему? Потому что персонаж выдерживает то, что живому человеку выдержать трудно. Персонаж может быть вызывающим, нелепым, сексуальным, агрессивным, смешным, абсолютно неземным. А настоящая женщина в это время как будто остаётся где-то за ширмой: её ранимость не так легко тронуть, потому что вы имеете дело не с ней, а с очередной версией героини.
На заметку: маска не всегда является обманом. Иногда она была спасением. Особенно если в детстве вокруг много нестабильности, тяжёлых эмоций и ощущения, что надо самой как-то выживать. Но то, что однажды спасло, потом может начать душить.
Когда в публичном пространстве остаётся только идеальная картинка, глянец, наряды и выверенные позы, зрителю не за что зацепиться. Я смотрю на такой образ и думаю: а где тут душа? Где неидеальность, обычная речь, живая интонация? Получается мыльный пузырь: эффектно, но страшно приблизиться.
Почему взросление может переживаться как кризис?
Мне кажется, у Глюкозы сошлось сразу несколько вещей: смерть любимой бабушки, переход в новый возраст, попытка найти другую творческую волну. Когда один кризис накладывается на другой, старые способы справляться возвращаются очень быстро.
Она сама рассказывала, что в подростковом возрасте была трудным ребёнком, что в семье были сложности, а наркотики тогда казались способом усиливать чувства и эмоции. При этом рядом существовало и другое: музыкальная школа, съёмки, кастинги, возможность быть замеченной. Такой противоречивый старт: будто бы многое дали, но чего-то главного лишили.
Потеря бабушки, по её словам, стала чрезвычайно болезненной. Она заранее знала, где лежит платье, как всё должно быть устроено в день смерти. Это не просто воспоминание. Это ощущение ребёнка, который слишком рано оказался рядом с темой окончательности и был вынужден выдерживать то, что вообще-то должен был выдерживать взрослый.
Итак, когда человеку больно, страшно и непонятно, как дальше жить, он может начать искать не развитие, а быстрый способ выключить напряжение. Кто-то уходит в эпатаж. Кто-то — в бесконечную смену образов. Кто-то — в вещества. С последним особенно осторожно: если употребление стало способом переживать тяжёлые чувства, необходим живой специалист. Ни сила воли, ни красивый новый образ эту проблему не решают.
Что, по моему ощущению, происходит в её отношениях?
О личной жизни чужой пары нельзя говорить как о протоколе с печатью. Я не знаю, что на самом деле происходит внутри их семьи. Но по тому, что видно со стороны и по словам самой Глюкозы, у меня есть ощущение противоречия.
С одной стороны, рядом с мужем для неё есть безопасность: «Мне хорошо с этим мужчиной. Я чувствую себя с этим мужчиной в безопасности». Есть семья, понятность, заземлённость, отсутствие того самого детского хаоса — голода, холода, непредсказуемости.
С другой стороны, будто бы часть её живой, дерзкой, хулиганской природы оказалось трудно совместить с ролью красивой, удобной, женственной куколки. Она вспоминала, что муж полюбил её в джинсах, футболке и с обгрызенными ногтями, а затем подарил первое платье с очень глубоким декольте. Ей было некомфортно, зато она получила массу комплиментов.
Допустим, женщина получает подтверждение: в естественном виде ты хороша, но в определённой роли тебя хвалят гораздо громче. Тогда возникает соблазн подстроиться. Не потому, что она слабая или глупая, а потому что одобрение действует очень убедительно.
Любовь не должна требовать от вас пожизненно играть чужую роль.
Что полезно взять себе из этой истории?
Не надо повторять чью-то стилистику, чтобы вернуть себе жизнь. Я вижу попытку найти новое звучание через подражание космическому, отстранённому образу другой артистки. Но если этот образ не растёт изнутри, он выглядит как кавер-версия: всё вроде красиво, а веры нет.
У Глюкозы, как мне кажется, сильная сторона совсем в другом. В прямоте. В хулиганстве. В способности быть рубахой-парнем, без лишнего пафоса. В том, что она может сказать лишнее, а потом переживать из-за этого. В ней есть живая, неотполированная энергия — и она куда интереснее бесконечного глянца.
Что делать, если вы сами уже не понимаете, где вы, а где ваш образ? Не торопитесь выбрасывать маску с драматичным жестом. Спросите себя честно:
- «Что именно я боюсь потерять, если перестану быть удобной, красивой, юной, смешной или сильной?»
- «Кому нужна моя нынешняя роль?»
- «Какая часть меня остаётся без права голоса?»
- «Что во мне живое, но не получает одобрения?»
Запомните: вы не обязаны становиться другим человеком, чтобы повзрослеть. Взрослость — это не отказ от дерзости, сексуальности, игры и яркости. Это способность не прятаться за ними, когда вам больно.
Что поможет дальше
Если вы узнали в этой истории свой страх быть настоящей и потерять любовь без яркой роли, вам может подойти:
«Уверенный Я»
Гайд «Уверенный Я» подойдёт, если вы устали собирать себя из чужих оценок, одежды, ролей и одобрения. Я собрала там упражнения, которые помогают увереннее чувствовать себя среди людей и не прятаться за выученным образом.
«Уверенный Я»
Пятичасовой марафон «Уверенный Я» — более глубокий следующий шаг для тех, кто хочет разобраться, где заканчивается удобная маска и начинается собственное желание. Особенно полезен, когда страшно заявлять о себе без эпатажа и постоянной защиты.
